Чем запомнился отрасли 2025 г.: глазами Neftegaz.RU

Москва, 31 дек – ИА Neftegaz.RU. Завершается очередной непростой год. Те тенденции, которые наметились в 2024 г. – углубление регионализации мировой экономики, неясные перспективы экономического роста, геополитическая напряженность, усложняющаяся логистика – в 2025 г. проступили все более явно. Россия, столкнувшись с новой волной серьезных западных санкций, стабильность ТЭК сохранила, правда в очередной раз постояв на грани топливного кризиса и борясь с серьезными проблемами в угольной отрасли.

Более того, мы начинаем наблюдать попытки стратегического подхода к развитию энергетики и попытки превращения России из экспортера энергоносителей в поставщика технологий. Плотность событий нарастает, неопределенность зашкаливает, прогнозы все более расплывчаты. Сейчас представляется затруднительным даже предположить, станет ли наступающий год переломным или будет законсервирована текущая ситуация со всеми ее противоречиями.

Тяжелый взгляд в будущее

В 2025 г. противостояние в медиасфере между организациями, представляющими потребителей и производителей энергоносителей, вышло на новый уровень. Занятно, но Международное энергетическое агентство (МЭА), представляющее крупнейших потребителей энергии и импортеров нефти, начало отход с экстремально зеленых позиций, причем дважды:

• сначала МЭА выпустило доклад о последствиях снижения темпов разработки нефтяных и газовых месторождений, в котором обозначило необходимость инвестиций в новые проекты,
• затем в ключевом докладе WEO-2025 пересмотрело свои прогнозы по поводу пика спроса на нефть в мире, не ожидая его достижения в горизонте до 2050 г., по крайней мере, в сценарии текущей политики. По этому сценарию спрос вырастет до 105,3 млн барр./сутки к 2035 г. и до 112,8 млн барр./сутки к 2050 г. В других сценариях пик спроса МЭА по-прежнему просматривает, видя его на уровне 100,4 млн барр./сутки в 2035 г. с дальнейшим снижением до 96,9 млн барр./сутки к 2050 г.;
• в более раннем докладе Oil 2025 МЭА пик спроса на нефть видело – в 2029 г. на отметке 105,57 млн барр./сутки.

ОПЕК, объединяющая нефтедобывающие страны, в своем флагманском докладе WOO-2025 ожидает последовательного роста спроса – до 113,3 млн барр./сутки к 2030 г. и до 122,9 млн барр./сутки в 2050 г.

Заняв активную медиа-позицию, ОПЕК охотно комментировала изменение вектора в оценках МЭА, называя это встречей с реальностью и пеняя на то, что попытка везде искать пики препятствует качественному анализу, выработке правильной политики и созданию благоприятного инвестклимата. ОПЕК напомнила и прямые призывы МЭА к прекращению инвестиций в новые нефтегазовые проекты. Несмотря на доказательные упреки ОПЕК, СМИ и рынки по-прежнему берут за основу доклады МЭА.

В видении краткосрочных перспектив спроса на нефть «война прогнозов» продолжается:

• по оценкам МЭА, глобальный спрос на нефть и жидкие углеводороды (ЖУВ) в 2025 г. вырос на 835 тыс. барр./сутки, до 103,92 млн барр./сутки, в 2026 г. увеличится на 863 тыс. барр./сутки, до 104,79 млн барр./сутки;
• Управление энергетической информации Минэнерго США (EIA) видит в 2025 г. рост спроса на 1,14 млн барр./сутки, до 103,94 млн барр./сутки, в 2026 г. прогнозируется рост на 1,23 млн барр./сутки, до 105,17 млн барр./сутки;
• согласно оценкам ОПЕК, в 2025 г. спрос вырастет на 1,3 млн барр./сутки, до 105,14 млн барр./сутки, в 2026 г. – на 1,38 млн барр./сутки, до 106,52 млн барр./сутки.

ОПЕК видит рынок как в целом сбалансированный – дефицит в 1^м-2^м кварталах 2025 г. перекрывает профицит в 3^м квартале в объеме 500 тыс. барр./сутки, а прогнозов организация не строит. МЭА и EIA видят огромный профицит предложения (МЭА – 2,28 млн барр./сутки в 2025 г. и 3,81 млн барр./сутки в 2026 г., EIA – 2,24 млн барр./сутки и 2,26 млн барр./сутки соответственно).

Однако в прежние годы нефтяной рынок начинал сыпаться при гораздо меньшем профиците (порядка 1,5 млн барр./сутки), что вызывает большие вопросы, в первую очередь, к прогнозам МЭА. Это противоречие МЭА видит и объясняет огромными объемами нефти, скапливающимися в танкерах. Вопрос правильности интерпретации этих запасов. Нефть в танкерах – это избыток предложения нефти, не находящей своего покупателя, или результат невозможности отследить подсанкционную нефть и вообще удлиняющихся маршрутов поставок?

Пока однозначного ответа нет. Но можно напомнить, что при профиците в 2,7 млн барр./сутки в период пандемического кризиса в 2020 г. нефтяные котировки уходили в отрицательную зону (спекуляция, конечно, но так было), чего сейчас мы не наблюдаем.

Караван идет

ОПЕК не обращает внимания на «белый шум» и не занимается политикой, а концентрируется на фактах и глубоком анализе тенденций. В своей политике ОПЕК⁺ стремится к максимальной понятности и прогнозируемости своих действий для рынка. Целевые уровни добычи на 2026 г. были согласованы еще в декабре 2024 г. на том же уровне, что и в 2025 г., и подтверждены в ноябре 2025 г.

Максимальный разрешенный уровень добычи для стран ОПЕК⁺ на 2026 г. составляет 39,725 млн барр./сутки, в т.ч. Россия – 9,949 млн барр./сутки и Саудовская Аравия – 10,478 млн барр./сутки.

При этом в 2025 г. продолжил расти вес действий «группы восьми» – 8 стран ОПЕК⁺, добровольно сокративших добычу нефти сверх обязательств в рамках соглашения (Саудовская Аравия, Россия, Ирак, ОАЭ, Кувейт, Казахстан, Алжир и Оман). Действуя независимо как своего рода «малая ОПЕК⁺» (хотя как малая, на них приходится более 80% добычи ОПЕК⁺), страны-добровольцы начали возвращать на рынок ранее сокращенные объемы, ориентируясь на сбалансированность рынка и низкий уровень запасов.

Дополнительные обязательства по сокращению добычи «группа восьми» брала на себя в 2 волны – на 1,657 млн барр./сутки в апреле 2023 г. и на 2,2 млн барр./сутки в ноябре 2023 г. Восстановление добычи добровольцы начали с 2,2 млн барр./сутки, а затем приступили к возвращению на рынок 1,657 млн барр./сутки:

• с апреля по сентябрь 2025 г. «группа восьми» вернула на рынок 2,2 млн барр./сутки добычи, двигаясь в ускоренном темпе и завершив восстановление на год раньше запланированного срока,
• с октября 2025 г. страны-добровольцы ОПЕК⁺ начали восстановление 1,657 млн барр./сутки, двигаясь по 137 тыс. барр./сутки в октябре, ноябре и декабре (на 1^й квартал 2026 г. восстановление поставлено на паузу с учетом сезонного снижения спроса).

Ускоренное восстановление добычи позволяет также в ускоренном темпе компенсировать допущенную ранее сверхдобычу, так, Россия со всеми своими «долгами» рассчиталась, взяв паузу в восстановлении добычи на период адаптации к последнему санкционному пакету США. А вот у Казахстана с компенсациями не ладится, для страны это сложный вопрос в связи с тем, что ключевые месторождения страны разрабатываются международными мейджерами на основании соглашений о разделе продукции (СРП).

Если график компенсаций будет соблюден, то в 1^м квартале 2026 г. «группа восьми» добычу будет сокращать – на 210 тыс. барр./сутки в январе, на 382 тыс. барр./сутки в феврале и на 205 тыс. барр./сутки в марте. При этом «группа восьми» сохраняет гибкость своей политики и готова в зависимости от обстоятельств продолжать или приостанавливать наращивание добычи, вплоть до возвращения к дополнительным добровольным корректировкам добычи, включая уже свернутое сокращение на 2,2 млн барр./сутки.

На 2027 г. «большая ОПЕК⁺» целевой уровень добычи и распределение квот пока не определила. Весной 2025 г. страны ОПЕК⁺ поручили Секретариату ОПЕК разработать механизм оценки максимальных устойчивых добычных мощностей (MSC) стран-участниц, который будет использоваться в качестве ориентира для определения базовых показателей добычи на 2027 г. Разработанный механизм уже одобрен, но его детали пока неизвестны. Определение уровня добычи и распределения квот можно ожидать на Министерской встрече в июне 2026 г. Как это повлияет на баланс сил в ОПЕК⁺ и позициях «группы восьми» пока предполагать сложно.

Ураган по имени Дональд

Д. Трамп, вернувшись в Белый дом, развил активную деятельность. Вступив во 2^й раз в должность президента США, Д. Трамп подписал порядка 100 документов, тогда как начиная свой 1^й срок – лишь 1 документ. На национальном уровне в энергетике активность нового старого президента сосредоточилась на сворачивании зеленого курса Д. Байдена, снятии барьеров для использования внутренних ресурсов ископаемого топлива, укреплении позиций США как экспортеров энергоресурсов, расширении бурения как в континентальных штатах, так и на Аляске.

Однако нефтяные компании пока неохотно отвечают на призыв «бури, детка, бури». Текущие нефтяные цены низковаты, особенно для новых проектов на Аляске, последствия пандемийной паузы в нефтесервисе все еще сказываются, а инфляция увеличивает стоимость проектов и тормозит их. Буровая активность на нефть в США снижается – по данным Baker Hughes за год число активных буровых установок на нефтяных месторождениях в США снизилось на 77 и к середине декабря составило 406. Последствия очевидны – EIA ожидает, что в 2026 г. добыча нефти в США снизится на 80 тыс. барр./сутки, до 13,53 млн барр./сутки.

На внешнем контуре в энергетической политике Д. Трампа ключевыми инструментами стали таможенные пошлины и заключение торговых соглашений для выравнивания торговых дисбалансов. Весной Д. Трамп ввел таможенные пошлины на продукцию из 185 стран и территорий. Далее события развивались по-разному, но показателен ряд примеров:

• Китай – на пике торгового противостояния США взвинтили свои таможенные пошлины на китайские товары до 145%, Китай ответил 125%-ными пошлинами, но затем стороны начали переговоры об урегулировании конфликта, снизив пошлины на время обсуждения до 30% и 10% соответственно, торг продолжается;
• Индия – США сначала ввели 25%-ные пошлины, а затем – 25%-ные дополнительные вторичные пошлины против Индии за покупку российской нефти, что оказалось для Индии неприятным, но достаточно мягким вариантом – ниже анонсированных 500% или 100% пошлин с широким перечнем исключений, что стало поводом для дальнейших торговых переговоров;
• ЕС – согласился на условия США, подписав торговое соглашение, предусматривающее в т.ч. закупку американских энергоносителей на сумму 750 млрд долл. США до 2028 г. Для ЕС это соглашение неравноценно и выглядит малореалистичным, но на подписание руководство пошло достаточно легко, вероятно, рассчитывая на «изменение политического ландшафта в США», как выразился президент РФ В. Путин, после промежуточных выборов в Конгресс США осенью 2026 г.

Также Д. Трамп усиленно продвигает свой имидж как миротворца, записав на свой счет урегулирование конфликтов между Индией и Пакистаном, Израилем и Ираном (правда Иран для этого жестко бомбили), Демократической Республикой Конго и Руандой, Арменией и Азербайджаном. Украинский конфликт «за 24 часа» Д. Трамп урегулировать, разумеется, не смог, но личная встреча президентов РФ и США на Аляске показала, что общие интересы и готовность к совместной работе по урегулированию (и не только) есть, а это уже немало.

Развив бурную деятельность, Д. Трамп на текущий момент не довел до конца практически ничего, впрочем такая задача и не ставится. Как игрок реальной политики Д. Трамп преследует свою основную цель – демонтировать (именно демонтировать, а не разрушить) концепцию неолиберализма, которая перестала работать (если вообще когда-то работала). Российский президент прав в одном – времени у Д. Трампа немного, истекает 1 год из 4-летнего срока и из тех 2 лет, когда Д. Трамп имеет поддержку Конгресса и может действовать достаточно свободно.

Санкции по-взрослому

2024 г. можно было назвать санкционным затишьем – санкций было сравнительно немного и они были достаточно мягкими по сравнению с предыдущими и нынешними пакетами. В 2025 г. США и ЕС в санкционной политике против России пошли на резкое обострение – пакетов санкций было немного, но им попытались придать максимальный вес.

С США все ожидаемо – какую администрацию ни возьми, а санкции против российского нефтегазового сектора получишь:

• перед своим уходом, в январе 2025 г., администрация Д. Байдена ввела масштабный пакет санкций, включивший 2 крупнейшие российские нефтяные компании – Газпром нефть и Сургутнефтегаз, включая их дочки, в т.ч. сербскую дочку Газпром нефти NIS, действующие среднетоннажные СПГ-заводы Газпром СПГ Портовая и Криогаз Высоцк, проект Восток Ойл Роснефти, морскую логистику углеводородов, угольные и литиевые проекты;
  
• с приходом Д. Трампа санкционная политика США поменялась, но сами санкции остались и добавились новые:
• на 3^ю годовщину начала СВО США санкционный пакет выкатывать не стали, оставив ЕС и примкнувшие страны без своей поддержки, но далее начала раскручиваться интересная история – США дали понять, что дальнейшее усиление санкций будут осуществлять только с поддержкой союзников, чтобы ответный эффект от санкций касался и их экономик тоже (особенно от вторичных санкций против покупателей российской нефти),
• также США проигнорировали план ЕС по снижению потолка цен на транспортируемую морем российскую нефть.
• в октябре 2025 г. под предлогом отсутствия у России серьезной заинтересованности в мирном процессе последовал масштабный пакет Д. Трампа, под ограничения попали еще 2 крупнейшие российские НК – Роснефть и ЛУКОЙЛ (для ЛУКОЙЛа это поставило вопрос продажи международных активов, он пока не закрыт).

ЕС на время санкционной паузы США сосредоточился на своем энергетическом будущем. ЕК в обновленном составе, но с прежней главой, собралась с духом и представила дорожную карту плана REPowerEU, где детально расписаны шаги по постепенному выдавливанию российской нефти, газа и ядерной энергии с рынков ЕС к концу 2027 г. Законодатели ЕС завершают согласование директивы с запретом на импорт российского газа (трубопроводного и СПГ) – по краткосрочным (до года) контрактам запрет вступит в силу 17 июня 2026 г., по долгосрочным – 30 сентября 2027 г. (или 1 ноября 2027 г., если с заполнением ПХГ будут проблемы, да и вообще, в случае эксцессов запрет на импорт газа из России может быть временно приостановлен).

Ожидаемо, что в таком раскладе о восстановлении транзита российского газа по газотранспортной системе (ГТС) Украины, остановленного 1 января 2025 г., речь уже не идет. В 55-летней истории поставок газа Западной Сибири в Европу поставлена точка. Эпоха ушла.

Всего в 2025 г. ЕС принял 4 пакета санкций, сначала 2 достаточно мягких, в основном, повторив прощальный пакет Д. Байдена, но затем резко ускорившись и упрекая США за инертность:

• февраль 2025 г. – 16^й пакет с первыми санкциями против портов, в т.ч. Приморска, Усть-Луги и Новороссийска, и расширением санкций против танкеров т.н. теневого флота;
• май 2025 г. – 17^й пакет с санкциями против Сургутнефтегаза, еще почти 200 судов, отнесенных к теневому флоту, страховой компании ВСК;
• июль 2025 г. – 18^й «самый жесткий» пакет с запретом на поставки в ЕС из третьих стран нефтепродуктов, произведенных из российской нефти (вступает в силу 21 января 2026 г.), снижением потолка цен с 60 долл. США/барр. до 47,6 долл. США/барр. (без поддержки США), санкциями еще против 100+ судов, запретом на транзакции с магистральными газопроводами (МГП) Северный поток-1 и Северный поток-2;
• октябрь 2025 г. – 19^й пакет с запретом на импорт российского СПГ с 25 апреля 2026 г. по краткосрочным и с 1 января 2027 г. по долгосрочным контрактам (с готовящейся в рамках REPowerEU директивой ЕК противоречий не видит, считая нужными разные инструменты), запретом на транзакции с Роснефтью и Газпром нефтью, санкциями против китайских НПЗ за переработку российской нефти, еще 100+ судами теневого флота.

В декабре ЕС решил не разворачивать сложную бюрократическую процедуру с согласованием отдельных пакетов для внесения в санкционные списки дополнительных танкеров, теперь это будет делаться в рабочем порядке раз в месяц. Инициатива, конечно, хорошая, но если у вас под санкциями более 600 нефтеналивных судов «теневого флота», то почему вы удивляетесь дефициту «белых» неподсанкционных танкеров? А дефицит уже ощущается – загрузка флота и ставки фрахта танкеров, особенно VLCC, неуклонно растут.

ЕС, похоже, решил стать энергетическим островом, оборвав связи с Россией и заморозив сухопутные маршруты поставок. ЕК мотивирует такую политику обеспечением энергетической безопасности, но насильственное удаление с рынка крупного поставщика (нефти, нефтепродуктов, газа и т.д.) идет во вред обеспеченности энергоресурсами, диверсификации и надежности поставок.

На что расчет? Ответ, невероятен, но, кажется, прост – ЕК верит в снижение спроса и в профицит предложения нефти и СПГ, которого пока нет, но он точно будет (не может же МЭА врать? или может?).

Караваны и карты

Логистика осталась уязвимым звеном мировой энергетики. Напряженность растет, хотя масштабных сбоев удается избегать. Конфликт между Ираном и Израилем, получивший название 12-дневной войны, не привел к перекрытию Ормузского пролива и перебоям в поставках нефти из Персидского залива на мировой рынок, да и активность хуситов в Красном море, несмотря на громкие заявления, пошла на спад, что позитивно сказалось на трафике через Суэцкий канал.

С другой стороны, начинают раскручиваться 2 потенциально опасных кейса:

• произошла серия инцидентов с танкерами, которые связывают с российским теневым флотом. Всего пострадало порядка 10 судов в Средиземном, Черном, Балтийском морях и даже у берегов Сенегала в результате срабатывания магнитных мин, атак безэкипажных катеров (БЭК) и беспилотных летательных аппаратов (БПЛА), причем БПЛА доставали танкеры даже в Средиземном море. Параллельно страны НАТО пытаются охотиться за танкерами с российской нефтью в Балтийском море в рамках операции Балтийский часовой. Служба внешней разведки РФ (СВР) подозревает спецслужбы Великобритании вместе с союзниками по НАТО в подготовке базы для более масштабной облавы на теневой флот, толчок к которой должен дать резонансный инцидент с танкерами, который может быть реализован силами украинских исполнителей. Россия дала понять, что вопрос свободного прохода ее судов критичен, а также усилила меры по охране судов;
• Д. Трамп всерьез взялся за Венесуэлу. Действующее руководство страны президент США назвал террористической организацией и объявил нефтяную блокаду, пообещав (и реализовав угрозу) захватывать танкеры, идущие в/из Венесуэлы. Трафик, разумеется, это не остановило, просто танкеров с загадочными круговыми треками, оказывающимися на суше, да и вообще зомби-танкеров станет больше. Карибское море добавится к списку мест на планете (российские порты на Балтике, Баренцево море, Ормузский пролив) с подобными аномалиями.

За Балтийским часовым и морской блокадой Венесуэлы с интересом наблюдает Китай, оценивая потенциал применения аналогичных мер к нему самому в случае накала ситуации с Тайванем, вокруг которого в уходящем году было как-то подозрительно тихо. Реальные блокировки пока маловероятны, по сухопутным маршрутам поставок нефти и газа Китай подстрахован неплохо, растет собственная добыча, энергобаланс диверсифицирован, но подумать о будущем повод есть, например, о МГП Сила Сибири-2.

Несмотря на факторы, дестабилизирующие мировую торговлю и логистику энергоресурсов, стабильность поставок удается сохранять. Караванные тропы не зарастают, даже если на карте меняются названия государств, по которым они проходят. С географией особо не поспоришь – на географической карте были, есть и будут узловые точки и узкие места, которые сложно обойти (Суэцкий канал и Красное море, Датские проливы, Ормузский и Малаккский проливы, Панамский канал). Но не невозможно – мореходы вновь идут к мысу Доброй Надежды, все ярче в сервисах отслеживания судов светится Северный морской путь (СМП).

В 2025 г. Россия и Китай утвердили план дальнейшего развития перевозок по СМП, а также организовали прохождение по этому маршруту первого за долгое время транзитного рейса из Китая в Европу. Вот только текущая навигация на СМП оказалась сложной по ледовым условиям (у нас глобальное потепление, да?). Остро ощущается инфраструктурная слабость СМП – узкие места в портовой инфраструктуре, нехватка ледоколов и судов высокого ледового класса.

Неясно, сможет ли решить эти проблемы расширение СМП до ТТК (или ТАТК, аббревиатура для Трансарктического транспортного коридора пока не устоялась) – логистического маршрута, который пройдет от Санкт-Петербурга через Мурманск и Архангельск до Владивостока. Проект масштабный, он предусматривает не только морскую, но и сухопутную (ж/д) логистику, строительство ледокольного флота и гражданского флота судов Arc7, развитие перерабатывающих производств вдоль маршрута. Получится ли – вопрос времени, политической воли и прилагаемых усилий.

Россия и ее изоляция

Несмотря на почти 4 года санкционного давления Россия остается крупным поставщиком энергоносителей на мировом рынке. И будет оставаться, поскольку никакие санкции не могут выбить поставщика масштаба России (или даже в 3 меньшего поставщика, см. опыт Ирана) с рынка, не обрушив его. А рушить пока не хочется, поскольку полноценной альтернативы ископаемому топливу так и не сложилось. Поэтому задача максимум – усложнить этому поставщику условия работы и попытаться срезать доходы.

А вот это получается – санкции против теневого флота, охота на танкеры, сниженный потолок цен на поставляемую морем российскую нефть, искусно создаваемый информационный поток, в котором Китай и Индия решительно отказываются от российской нефти, но как-то умудряются продолжать импорт практически в том же объеме. Реакция рынка на санкции уже отработана – затаиться и переждать, выстроить новую цепочку поставок и вернуться к прежнему объему сотрудничества. На этом фоне совершенно ожидаемо растут дисконты на российскую нефть, но по мере стабилизации ситуации дисконты вновь начинают снижаться.

Хороший пример – более чем 2-кратное снижение объемов экспорта российской нефти в Китай и Индию после санкций США против Роснефти и ЛУКОЙЛа с одновременным сопоставимым ростом поставок в Азию без определенного места назначения. Нормальная постсанкционная адаптация.

К санкционному режиму адаптируется и российский сжиженный природный газ (СПГ). В Китае регазификационный терминал Beihai ‍LNG начал принимать подсанкционный российский СПГ с Арктик СПГ-2 и даже с Газпром СПГ Портовая. Ожидаемой санкционной атаки на терминал не последовало (отличилась только Великобритания, не добившись никакого видимого эффекта). А ответ на интересующий всех вопрос о том, кто реальный владелец терминала, мы узнаем нескоро (если узнаем).

Официально поставки СПГ с Арктик ‍СПГ-2 на терминал Beihai ‍LNG ‍стартовали в конце августа 2025 г. (напрямую и из запасов, накопленных в плавучих хранилищах). В конце декабря с Арктик СПГ-2 была направлена 16^я партия СПГ, но из-за сложной ледовой обстановки Арктик СПГ-2 сейчас доступен только для судов ледового класса Arc7, а их немного – проекту доступны только танкер-газовоз Кристоф де Маржери и первый российский газовоз – наконец-то сданный заказчику Алексей Косыгин, построенный на ССК Звезда.

По трубопроводному газу неровно. Европейские покупатели по требованию своих регуляторов готовятся к расторжению контрактов, а на других направлениях есть как прорывы, так и зависшие проекты.
Среди успешных направлений:

• МГП Сила Сибири-1 (Восточный маршрут поставок газа в Китай) первый полный год отработал на проектной мощности 38 млрд м³/год, регулярно превышая эту планку,
• Газпром и CNPC согласовали увеличение поставок, причем как по действующему Восточному маршруту (с 38 млрд м³/год до 44 млрд м³/год, выход на этот уровень может быть достигнут к 2031 г.), так и по строящемуся Дальневосточному маршруту (ранее МГП Сила Сибири-3) на базе МГП Сахалин – Хабаровск – Владивосток (с 10 млрд м³/год до 12 млрд м³/год, запуск ожидается в конце января 2027 г.),
• по Западному маршруту (МГП Сила Сибири-2 в России и МГП Союз Восток в Монголии) – подписан юридически обязывающий меморандум (не контракт) по реализации проекта экспортной мощностью 50 млрд м³/год,
• растут поставки газа в Центральную Азию по частично переведенной в реверс системе МГП Средняя Азия – Центр (САЦ), в основном, в Казахстан и Узбекистан. Потенциально под растущий спрос может подключиться и МГП Бухара – Урал, а объемы к 2030 г. вырасти в 2,1-2,2 раза к 2024 г., до 19-20 млрд м³/год.

В подвешенном состоянии остается ряд интересных России проектов. Так, Россия и Иран пока не согласовали параметры контракта на поставки газа через Азербайджан (сложность заключается в формуле цены, тогда как политических препятствий не просматривается). МГП Туркменистан – Афганистан – Пакистан – Индия (ТАПИ), который может представлять интерес для России с точки зрения потенциального свопа, на афганском участке вроде как движется, но очень медленно. Турецкий газовый хаб пока тоже подвис, вероятно из-за расхождений подходов к управлению проектом и распределению полномочий в проекте.

Дела домашние

Итоги 2025 г. в российском ТЭК только-только начинают подводиться. Но уже сейчас ясно, что год был непростым, по большинству ключевых показателей ожидается снижение (но не обвал), что объясняется как санкционным давлением, так и внутрироссийскими факторами – от политики ЦБ до погоды.

Официальная статистика по-прежнему раскрывается крайне ограниченно, на данный момент можно говорить о следующих результатах (возможно, какую-то статистику увидим в 1^м квартале 2026 г., а может и нет):

• добыча нефти и конденсата в 2025 г. – на уровне 2024 г., т.е. около 516 млн т,
• переработка нефти – также ожидается на уровне 2024 г., т.е. порядка 267 млн т,
• добыча газа (природного и попутного) за 11 месяцев 2025 г. – 600 млрд м³, (снижение на 3,3% по сравнению с показателем за 11 месяцев 2024 г.), по году показатель можно оценить в 660-670 млрд м³, что на 2-3,5% ниже по сравнению с 2024 г. на фоне погодного фактора и остановки украинского транзита,
• трубопроводный экспорт газа (оценочно):
• в Китай по МГП Сила Сибири-1 – 38,8 млрд м³ газа, что на 25% превысит показатель 2024 г.,
• в европейские страны дальнего зарубежья (без Турции) – оценочно 17,62 млрд м³, снижение в 1,8 раза к 2024 г. из-за прекращения транзита газа через Украину, но если сравнивать только поставки через 2^ю нитку МГП Турецкий поток, то рост составил 8,4%.
• производство СПГ за 11 месяцев 2025 г. – 29,9 млн т (снижение на 3,3% к аналогичному периоду 2024 г.), по году в целом – 33 млн т, что на 4,9% меньше 2025 г.,
• добыча угля за 11 месяцев 2025 г. – 389 млн т. (получился даже небольшой плюс – рост на 0,1%),
• производство электроэнергии за 11 месяцев 2025 г. – снижение на 1,5%, до 1079 млрд кВт∙ч.

Одним из важнейших событий 2025 г. для российского ТЭК стало утверждение Энергетической стратегии до 2050 г. Готовили документ долго, а получилось... как получилось.

В Энергостратегию-2050 заложены 2 ключевых приоритета – обеспечение энергоресурсами внутреннего рынка и реализация экспортного потенциала ТЭК. Ключевыми показателями реализации стратегии являются:

• рост объема добычи нефти и газового конденсата до 540 млн т/год к 2030 г. с сохранением этого уровня до 2050 г.,
• увеличение глубины переработки до 90% к 2050 г. и более чем 100%-ное обеспечение внутреннего рынка РФ нефтепродуктами (объем переработки должен вырасти до 283 млн т к 2050 г., но целевым показателем это не является),
• проектная производительность экспортных газопроводов в страны Дальнего Востока и АТР – 98 млрд м³/год к 2030 г. (т.е. 3 Силы Сибири и все) с сохранением этого уровня до 2050 г.,
• объем производства СПГ – 100 млн т/год к 2030 г. и 110-175 млн т/год к 2050 г. (объем добычи газа к 2050 г. должен вырасти до 1,107 трлн м³/год, но это опять-таки не цель),
• в угольной отрасли – доля открытого способа в объеме добычи должна достигнуть 82-85% к 2050 г., доля обогащаемого угля – до 74-76% к 2050 г.,
• в электроэнергетике – рост установленной мощности объектов генерации до 331,2 ГВт к 2050 г., снижение потерь в сетях максимум до 7,3%.

К Энергостратегии сразу же возникла масса вопросов – что с синхронизацией с другими стратегическими документами, почему важнейший параметр, такой как объем добычи, является целевым показателем только в нефтяной отрасли, почему не отражены поставки газа на рынки других стран Глобального Юга, кроме Китая, и так ли нужно фиксироваться на 100 млн т/год СПГ или сосредоточиться на менее конкурентных и технологически сложных способах монетизации газа? Однако главную свою задачу стратегия решила – горизонт планирования в российском ТЭК существенно расширился, а это важно для отрасли с длительным инвестиционным циклом. В конце концов дело не в конкретных цифрах, а в стратегических векторах – на разработку трудноизвлекаемых запасов (ТрИЗ), развитие логистики, технологический суверенитет, обеспеченность внутреннего рынка, а это все остается в силе.

Но обстоятельства меняются быстро и ряд положений Энергостратегии уже требует пересмотра, в частности пресловутые 100 млн т/год СПГ сдвигаются вправо на несколько лет. Новый вектор задал В. Путин в ходе выступления на РЭН-2025 г., призвав строить топливно-энергетические балансы (ТЭБ) с опорой на оптимальные источники энергии для каждого региона (уголь, газ, мазут, водные ресурсы), а также решать вопрос «запертых» ресурсов – энергоресурсов, транспортировка которых сложна и дорога из-за удаленности от мест потребления. Такие ресурсы должны использоваться в местах добычи в локальной генерации электроэнергии для снабжения цифровой экономики (дата-центров и т.п.). Это решение подходит для угледобывающих регионов, при условии, что угольная генерация должна быть технологичной и экологически чистой, а также для удаленных от основных магистралей газовых месторождений. Первые шаги уже сделаны – ЯТЭК заморозила проект Якутского СПГ и переключилась на использование газа для создания энергоемких проектов, таких как ЦОДы, майнинг и облачные вычисления, первый ЦОД уже в тестовой эксплуатации.

Новые старые кризисы

2025 г. в российском ТЭК прошел под знаком 2 кризисов – топливного и угольного. Оба кризиса не новые, их корни идут из прошлых лет, власти с ними работают, но о стабилизации ситуации говорить пока не приходится.

В преддверии летнего сезона высокого спроса российский топливный рынок по недоброй традиции впал в предкризисное состояние с ажиотажным ростом биржевых цен на бензин на фоне опасений дефицита из-за плановых и внеплановых ремонтов на нефтеперерабатывающих заводах (НПЗ). Атаки БПЛА на объекты российского ТЭК продолжились, их плотность и, по косвенным данным, результативность выросла настолько, что пошли слухи о предоставляемых США для Украины разведданных об уязвимых местах объектов.

Минэнерго РФ подтвердило остановку ряда установок первичной и вторичной переработки нефти на российских НПЗ на внеплановые ремонты, заверив, что выпадающие объемы производства будут компенсированы, ремонты идут оперативно, а запасов достаточно. Однако рынок это не успокоило ввиду отсутствия какой-либо конкретики по масштабам проблем (да и официальной статистики в принципе), а также новых ударов.

Кризис правительство РФ вновь гасило в ручном режиме, в первую очередь, ограничив экспорт, сначала по бензину для непроизводителей, а с конца июля и для производителей, а ближе к зиме – по дизтопливу для непроизводителей. К этому добавились и др. меры – включен режим благоприятствования для импорта бензина, сдвинуты сроки плановых ремонтов НПЗ, введен временный мораторий на обнуление демпфера при резких скачках биржевых цен (ну не виноваты производители в панике на бирже), снят допакциз с зимнего дизтоплива, производимого смешением летнего дизеля и авиакеросина и т.п. Причем часть этих решений принималась на уровне главы государства, что указывает на всю серьезность ситуации.

К регулированию российского топливного рынка давно имеется ряд серьезных вопросов, одно только сочетание свободного ценообразования на бирже с таргетированием роста цен в рознице не выше инфляции вызывает недоумение и ставит на грань выживания независимые АЗС (с этим планируют что-то сделать, но пока неясно что). Однако то, что российской нефтепереработке удается сохранять работоспособность и даже продолжать проекты модернизации (пусть и со сдвигом вправо), несмотря на регулярные атаки и станционные ограничения, – это большое и очень серьезное достижение.

В российской угольной отрасли кризис проходит на фоне экономических и геополитических вызовов. Усложнение и удорожание логистики после потери европейского рынка, снижение спроса на внешних рынках и внутри страны, обвал цен и др. факторы больно ударили по отрасли. Назрело принятие антикризисных мер, без которых российская угольная отрасль могла бы в 2025 г. лишиться 15% добычи или 65 млн т/год угля, а 51 предприятие могло обанкротиться.

В конце мая 2025 г. правительство РФ утвердило ряд мер по поддержке угольной отрасли. В частности, предусмотрена отсрочка по НДПИ и страховым взносам, компенсация в размере 12,8% от величины тарифа на экспортные перевозки угля в северо-западном и южном направлениях, адресные субсидии на компенсацию части стоимости логистических затрат при экспорте угля на дальние расстояния.

Меры уже работают, но накоплена определенная инерция, поэтому эффект от господдержки отрасль еще не ощутила в полном объеме. Согласовано продление антикризисных мер на 2026 г.

Новый экспортный продукт

Россия сохраняет позиции в числе мировых энергетических лидеров, стремясь при этом сместить вектор с экспорта непосредственно энергоресурсов к экспорту энергетических технологий. Потенциальный рынок сбыта обозначил В. Путин в ходе все того же выступления на РЭН, приводя представителям дружественных нефтедобывающих стран пример России и предупреждая, что западные технологии могут в любой момент стать недоступными для любого поставщика энергоресурсов, которого на Западе посчитают неудобным. В связи с этим президент призвал менять статус стран – производителей энергоресурсов от покупателей оборудования к статусу технологических лидеров, формировать на национальном уровне полноценный энергетический суверенитет от добычи и переработки ресурсов до транспортировки готовой продукции.

Работа в этом направлении идет – российские компании разрабатывают оборудование для бурения и добычи, транспортировки, переработки, генерации и др. сегментов ТЭК:

• успешно прошли испытания и готовятся к серийному производству комплексы для многоствольного заканчивания скважин, применяются российские скважинные тракторы, расширяется линейка отечественных роторно-управляемых систем (РУС), повышается локализация флота ГРП, разрабатывается оборудование для шельфовой добычи, создаются предприятия по выпуску высокотехнологичного бурового оборудования,
• в транспортировке Газпром занимается невиданным – разработкой спектра оборудования и технологий для строительства сухопутных ГТС сверхвысокого давления (150 атм),
• в нефтепереработке испытаны ключевые элементы установки замедленного коксования – инструмент гидроабразивной резки кокса и шламопровод кокса,
• есть успехи в турбиностроении, но машин нужно гораздо больше.

Ведется большая работа по стандартизации и признанию российских стандартов за рубежом, что позволяет подойти к широкой реализации экспортного потенциала. Россия готова делиться техническими решениями в области строительства скважин сложной траектории, методами увеличения добычи высоковязкой и трудноизвлекаемой нефти. По конкретным наименованиям оборудования, к экспорту готовы центробежные и поршневые компрессоры, насосные агрегаты, турбодетандерные установки, приводы, блочно-модульное оборудование и решения для заканчивания скважин.

Разработанные решения продвигаются за рубежом и даже находят своих покупателей. Но об успешных кейсах ничего не слышно.

Неоспоримым лидером по экспорту российских энергетических технологий выступает Росатом, способный строить как классические АЭС большой мощности, так и трендовые АЭС малой мощности (АСММ) – хоть тропические, хоть арктические, хоть наземные, хоть плавучие (еще бы корпуса для плавучих энергоблоков в России строить, но российское судостроение только-только начало признаки выхода из кризиса показывать). Причем делается все комплексно под ключ – от подготовки законодательства до переработки отработавшего ядерного топлива. Неудивительно, что Росатом занимает около 90% глобального рынка строительства АЭС, энергоблоки российского дизайна, хоть и с задержками из-за косвенного влияния санкций (прямых санкций против Росатома нет и пока не предвидится), но продолжают возводиться в Турции, Египте, Бангладеш, Индии, Иране, готовится начало строительства в Венгрии, впереди проект в Казахстане.

В других сегментах ТЭК таких комплексных решений нет, что ставит Россию далеко не в первый ряд поставщиков. Впрочем, целевыми для российских производителей являются рынки, где решающими преимуществами является доступная цена и приемлемая эффективность.

Есть и откровенные неудачи. Несмотря на подписанное в 2024 г. российско-казахстанское межправсоглашение о строительстве 3 угольных ТЭЦ общей мощностью 1 ГВт, строить которые должно было Интер РАО, проект завис. Нерешенный вопрос с финансированием привел к тому, что ТЭЦ Кокшетау Казахстан строит сам, а по ТЭЦ Семей и Усть-Каменогорск еще есть варианты сотрудничества.

Neftegaz.RU: ключевые показатели

2025 год вновь оказался непростым для отрасли и экономики в целом. Тем не менее, благодаря вашему постоянному интересу к материалам Neftegaz.RU нам удалось сохранить устойчивость по ключевым показателям, продолжить развитие редакционных форматов и расширить тематику материалов.

В условиях высокой турбулентности именно доверие аудитории остается для нас главным ориентиром и источником стабильности. Спасибо, что читаете, делитесь и обсуждаете - вместе мы продолжаем фиксировать и анализировать ключевые события нефтегазовой отрасли.

Так, за 2025 год Neftegaz.RU:

• набрал 12,5 млн посетителей и 18,1 млн просмотров;
• максимальная посещаемость за сутки была зафиксирована 18 декабря - 596 201 тыс. визитов;
• минимальная посещаемость у нас была 9 мая (13 950 тыс. визитов);
• средняя посещаемость за месяц в 2025 г. составила 853.7 тыс. уникальных посетителей.