Об этом глава ЕК У. фон дер Ляйен заявила 6 октября 2026 г. во вступительном слове перед дебатами Европарламента в преддверии саммита Европейского Совета, который пройдет 15-16 октября 2026 г.
Как стабилизировать цены?
В своем выступлении У. фон дер Ляйен в очередной раз проговорила линию энергетической политики ЕК, которая нацелена на устранение структурной зависимости ЕС от импортного ископаемого топлива.Однако в текущей ситуации энергетического кризиса глава ЕК много внимания уделила мерам, предлагаемым Еврокомиссией для срочного снижения влияние высоких цен на энергию на экономику и социальную сферу.
У. фон дер Ляйен признала, что рост цен на газ и дизельное топливо значительно увеличил расходы европейских домохозяйств и промышленности. Так, с конца февраля 2026 г. цены на газ выросли на 140%, цены на дизельное топливо удвоились. Дополнительные затраты на импорт ископаемого топлива оцениваются примерно в 100 млрд евро. При этом сохраняется риск дальнейшего роста цен, особенно в преддверии зимы.
В краткосрочной перспективе ЕС намерен поддерживать наиболее уязвимые домохозяйства и энергоемкие отрасли, причем помощь должна быть адресной, а не универсальной. В качестве примера У. фон дер Ляйен привела запущенную в апреле 2026 г., в самом начале блокировки Ормузского пролива, инициативу AccelerateEU, предусматривающую расширение электрификации экономики (в первую очередь, транспорта и систем отопления), а также меры по агрегированию спроса на газ (AggregateEU).
У. фон дер Ляйен анонсировала продление действия системы госпомощи для наиболее уязвимых промышленных отраслей, а также вывод модели AggregateEU на новый уровень – с переходом от простого сопоставления запросов покупателей и предложений продавцов (что особого эффекта не дало) к реальному агрегированию спроса и совместным закупкам через рыночного оператора.
В плане поддержки домохозяйств глава ЕК привела пример энергетических ваучеров во Франции и Румынии, подчеркнув, что помощь должна быть адресной.
Одновременно ЕС работает над стабилизацией предложения на рынке нефтепродуктов. У. фон дер Ляйен напомнила, что страны G7 договорились вывести из стратегических резервов 100 млн барр. нефти и дизельного топлива, планируется стратегический диалог с европейскими нефтеперерабатывающими заводами (НПЗ), а также создание механизма объединения энергетического спроса и совместных закупок.
Без российского газа
У. фон дер Ляйен поделилась успехами ЕС в плане отказа от российского газа.Тезисы от У. фон дер Ляйен:
- 4 года назад Россия пыталась использовать энергетику как инструмент давления на нас,
- в то время 45% импорта газа ЕС приходилось на Россию,
- вы помните: практически в одночасье поставки были почти полностью прекращены,
- но Европа сохранила единство и вышла из кризиса более сильной, мы диверсифицировали поставки и резко ускорили инвестиции в собственную чистую энергетику,
- сегодня доля российского газа в импорте снизилась с 45% до 12%,
- мы намерены снизить ее до 0% к концу 2027 г.
Традиционные обвинения со стороны еврочиновников в адрес России в связи с использованием «газа как оружия» фактами не подтверждаются. Сокращение поставок Газпрома в Европу началось в мае 2022 г. и продолжалось до конца августа по ряду независящих от России причин, вплоть до взрывов на магистральном газопроводе (МГП) Северный поток-1.
Так, 11 мая 2022 г. Оператор ГТС Украины (ОГТСУ) объявил форс-мажор по прокачке газа через 1 из 2 газоизмерительных станций на украинском маршруте – (ГИС) Сохрановка. Газпром назвал форс-мажор немотивированным и отказался перебрасывать объемы на ГИС Суджа, пояснив, что это физически невозможно в связи с российской потоковой схемой. С того же момента для Газпрома стал недоступен польский участок МГП Ямал – Европа в связи с введением российских контрсанкций из-за экспроприации активов Газпрома в Польше.
С середины июня 2022 г. начала сокращаться прокачка газа по МГП Северный поток-1, пока полностью не остановилась в конце августа из-за выбытия из строя и невозможности ремонта турбин Siemens на компрессорной станции (КС) Портовая, а менее чем через месяц газопровод был взорван.
К решению проблем на украинском и польском маршрутах, где противоречия могли быть сняты при посредничестве ЕС, усилия ЕК не прикладывала, напротив, позиционируя это как злонамеренное сокращение поставок Россией. Проблему с ремонтом турбин Siemens на КС Портовая Германия попыталась решить, но настолько грубо нарушила регламент доставки одной из турбин из Канады после капремонта (в частности, публично распаковав турбину из транспортировочного кожуха), что Газпром не смог ее принять, что опять же было поставлено в вину российской стороне.
Действия ЕК полностью укладывались в реализацию заявленного еще весной 2022 г. плана REPowerEU, предусматривающего отказ от российских энергоносителей до конца 2027 г. Сейчас реализация этого плана зафиксирована в регламенте ЕС (законе), согласно которому импорт российского СПГ и трубопроводного газа в ЕС по краткосрочным контрактам уже запрещен, окончательный запрет на поставки СПГ из России по долгосрочным контрактам вступит в силу с 1 января 2027 г., а на поставки трубопроводного газа – не позднее 1 ноября 2027 г.
Плюс электрификация экономики
По словам У. фон дер Ляйен, в средне- и долгосрочной перспективе основная задача ЕС заключается в снижении зависимости Европы от нефти и газа. Текущий кризис, по ее мнению, открывает возможность для ЕС выйти из него более сильным, решив структурные проблемы, вроде зависимости от ископаемого топлива.Впрочем, нечто подобное У. фон дер Ляйен говорила еще в 2022 г., перечисляя в числе путей выхода из кризиса сокращение спроса на электроэнергию, пересмотр подходов к регулированию и создание массового рынка зеленого водорода. Спустя 4 года очевидно, что водородного рынка в Европе не случилось, поэтому фокус смещается на развитие сетевой инфраструктуры.
Глава ЕК напомнила, что более 70% производства электроэнергии в ЕС уже приходится на возобновляемые источники (ВИЭ) и атомную энергетику. Таким образом, стратегия ЕС заключается в переходе от импортируемого ископаемого топлива к собственной чистой электроэнергии.
После периода наращивания мощностей ВИЭ, приведшего к дисбалансам из-за их погодной и климатической зависимости, ЕС пришел к пониманию, что ключевым ограничением становится не столько само производство энергии из ВИЭ, сколько сетевая инфраструктура. В 2025 г. в ЕС было установлено более 80 ГВт новых мощностей ВИЭ, однако примерно в 6 раз больше мощностей ожидают подключения к электросетям. Поэтому развитие электрических сетей, трансграничных соединений и другой энергетической инфраструктуры становится одним из главных инвестиционных приоритетов.
Параллельно ЕС планирует ускорить электрификацию экономики. Сейчас электроэнергия составляет менее 25% конечного энергопотребления, цель – удвоить эту долю к 2040 г. Это должно способствовать сокращению использования нефти и газа и, по оценке У. фон дер Ляйен, потенциально уменьшить расходы на импорт ископаемого топлива примерно на 260 млрд евро/год.
В долгосрочной перспективе ЕС намерен сделать ставку на ВИЭ и атомную энергетику, развитие электросетей и масштабную электрификацию транспорта, промышленности и других секторов экономики. Энергетическая независимость рассматривается не только как вопрос климата, но и как вопрос экономической конкурентоспособности, безопасности и устойчивости Европы.
Другой вопрос в том, что ЕС утрачивает технологическое лидерство в ключевых направлениях, в т.ч. в атомной энергетике, производстве оборудования для ветряных и солнечных электростанций, а развитие электросетей в энергосистемах с высокой долей ВИЭ требует огромных инвестиций и времени на развертывание. Будет ли у ЕС достаточное время для реализации своих планов в условиях жесткой конкуренции с США в плане доступных ресурсов и с Китаем в плане развития технологий, неясно.
Также у ЕС отсутствует ресурсная база критических материалов для производства оборудования для ВИЭ, что смещает импортозависимость ЕС с ископаемого углеводородного топлива на уран, литий, редкоземельные элементы и др. виды сырья.
