Об этом заявил министр энергетики С. Уоттс.
«Новая Зеландия переживает бум возобновляемой энергетики, но сокращение поставок газа делает наш электроэнергетический сектор уязвимым в засушливые годы, когда уровень воды в водохранилищах гидроэлектростанций (ГЭС) заметно снижается. Результатом является большая зависимость от угля и дизельного топлива и, в конечном итоге, более высокие цены на электроэнергию, что усиливает финансовое давление на семьи и снижает конкурентоспособность предприятий. Создание инфраструктуры для импорта СПГ – важный следующий шаг»,– сказал С. Уоттс.
Ориентировочная стоимость СПГ-проекта –1 млрд новозеландских долл. (600 млн долл. США). Мощности по импорту СПГ – 12 ПДж/год. По словам С. Уоттса, доступ к СПГ может приносить ежегодную экономическую выгоду в 1,2 млрд новозеландских долл. (721,6 млн долл. США), а также сохранить около 2 тыс. рабочих мест от последствий роста цен на энергоносители и нехватки газа. Новая Зеландия стала последней страной, которая начала изучать возможности закупки СПГ, стремясь компенсировать сокращение запасов газа на внутреннем рынке, после аналогичных шагов со стороны таких крупных производителей, как Малайзия и Индонезия. Правительство Новой Зеландии опубликовало независимый анализ экономической консалтинговой фирмы Sense Partners, согласно которому повышение цен на энергоносители оказало значительное влияние на экономик, приведя к потере 5,2 млрд новозеландских долл.(3,1 млрд долл. США) ВВП в 2025 г.
Что с газодобычей?
Добыча нефти и природного газа в Новой Зеландии традиционно сосредоточена в бассейне Таранаки площадью около 3 005 км2, который остается единственным промышленно освоенным нефтегазоносным районом страны. Развитие других потенциальных нефтегазоносных бассейнов находилось на значительно менее продвинутой стадии: геологоразведочные работы в них велись ограниченно и не дали сопоставимых по масштабу и коммерческой привлекательности результатов.В 2018 г. левоцентристское лейбористское правительство во главе с Д. Ардерн приостановило выдачу новых разрешений на разведку нефти и газа на континентальном шельфе. Это решение было мотивировано климатической повесткой и стремлением снизить зависимость Новой Зеландии от ископаемого топлива в рамках перехода к низкоуглеродной экономике.
При этом уже действующие проекты не закрывали: компаниям разрешили доработать ранее выданные лицензии, срок действия которых в ряде случаев продлевался до 2030 г.
Д. Ардерн подчеркивала, что этот запрет является жизненно необходимым для страны и представляет собой важный шаг на пути к формированию «чистого, зеленого и устойчивого будущего».
Однако в среднесрочной перспективе это решение привело к структурному сокращению внутренней добычи газа. Уже к 2023 г. объемы добычи природного газа в Новой Зеландии снизились на 12,5%, а за первые три месяца 2024 г. падение составило ещё 27,8% в годовом выражении. Сокращение газоснабжения негативно отразилось на промышленном секторе и энергетике: промышленные потребители были вынуждены снижать выпуск продукции, а генерирующие компании стали активнее использовать уголь и дизельное топливо для поддержания стабильности энергосистемы.
На фоне обострения проблем с энергоснабжением в августе 2024 г. правительство было вынуждено оперативно одобрить ряд экстренных мер, направленных на снижение рисков для энергетической безопасности страны. В частности, было принято решение снять запрет на разведку и добычу углеводородов на континентальном шельфе, а также устранить регуляторные барьеры, препятствовавшие строительству инфраструктуры для импорта СПГ.
Автор: А. Гончаренко
