В работе Энергетической панели приняли участие представители органов власти и бизнеса из России и зарубежных стран, включая министра нефти и минеральных ресурсов Египта Ка. Бадави, вице-президента Венесуэлы по вопросам планирования Р. Менендеса, министра энергетики Узбекистана Ж. Мирзамахмудова, бывшего главу Международного энергетического агентства (МЭА) Н. Танаку, а также ведущих экспертов и аналитиков мирового энергетического рынка.
Ларец Пандоры как метафора современной экономики
В начале выступления И. Сечин предложил новую метафору для описания текущего состояния мировой экономики. Если год назад происходящие процессы сравнивались с путешествием Одиссея, то сегодня, по его мнению, гораздо точнее отражает ситуацию древнегреческий миф о Пандоре.
«Год назад мы сравнивали развитие мировой экономики с опасным и полным неожиданностей путешествием Одиссея. Сегодня, на мой взгляд, более актуальной параллелью является другой древнегреческий миф – миф о сосуде Пандоры, принесшем людям болезни, бедствия и страдания».
По словам И. Сечина, современный мир столкнулся с комплексом взаимосвязанных кризисов, начиная от финансовых и энергетических проблем и заканчивая геополитической нестабильностью и разрушением сложившихся международных механизмов регулирования. По его мнению, так называемый «порядок, основанный на правилах», где «правила» диктовались непререкаемым гегемоном, рухнул в результате действий его создателя.
Характеризуя нынешний этап глобальных изменений, он напомнил знаменитую фразу У. Черчилля:
«Это еще не конец. Это даже не начало конца. Но, пожалуй, это конец начала».
Международные институты теряют влияние
Одной из центральных тем доклада стала деградация системы глобального управления.По мнению И. Сечина, международные организации, создававшиеся после Второй мировой войны для поддержания баланса интересов и обеспечения стабильности, постепенно утратили способность выполнять свои функции.
«Такие международные институты, как Организация Объединенных Наций, Всемирная торговая организация, Международный валютный фонд, Всемирный банк, система ограничения ядерных вооружений и другие из регуляторов превратились в зомби».
Он отметил, что мировой порядок все чаще определяется не решениями международных организаций, а интересами крупных корпораций и финансовых структур.
«На передний план вышли новые лидеры: теперь мировая экономика является абсолютным заложником политических решений, которые принимаются в интересах крупных корпораций, в основном, технологических, военных и финансовых, сформировавших замкнутый круг бенефициаров».
По словам И. Сечина, к уже привычным инструментам давления - санкциям, торговым ограничениям, вмешательству во внутренние дела государств и разрушению цепочек поставок - сегодня добавляется прямое применение военной силы.
Санкции как новый стандарт мировой торговли
Отдельный блок выступления был посвящен санкционной политике и трансформации международной торговли.И. Сечин отметил, что торговые ограничения перестали быть исключительным инструментом и превратились в повседневный механизм конкурентной борьбы.
По его словам, объем мирового товарного импорта, подпадающего под различные ограничения, уже достиг почти 3 трлн долл. США, увеличившись более чем в 4 раза всего за год.
«За последние 12 лет только против России было введено 32 тысячи санкций».
Он напомнил, что российские валютные резервы объемом свыше 300 млрд долл. США были фактически заморожены, а их использование стало одним из элементов финансового давления.
По мнению И. Сечина, происходящее подтверждает актуальность предупреждений, которые российское руководство делало еще много лет назад относительно распространения национального законодательства отдельных государств на глобальную экономику.
Мир стоит на пороге крупнейшего финансового пузыря
Значительная часть доклада была посвящена состоянию мировой финансовой системы.И. Сечин напомнил, что отказ от золотого обеспечения валют в рамках Бреттон-Вудской системы привел к беспрецедентному расширению денежной эмиссии. Только с 2008 г. объем мировой денежной массы увеличился более чем на 30 трлн долл. США. Следствием этого стал массовый переток капитала из производственного сектора в финансовый.
«Сегодня его объем превышает 500 трлн долл. США – это почти в 5 раз больше мирового ВВП».
По словам И. Сечина, мировая экономика все больше зависит от стоимости финансовых активов, а не от создания реальной добавленной стоимости.
По оценке Международного валютного фонда, к концу текущего года общий госдолг Японии достигнет почти 205% ВВП, США - почти 130%, Франции - 120%, Великобритании - 105%.
Особое внимание он уделил технологическому сектору, который сегодня концентрирует огромные объемы инвестиций.
«Очевидно, мир стоит на пороге крупнейшего в истории пузыря на финансовом рынке со времен железнодорожного бума в США в 19 веке».
По его мнению, формирующийся пузырь охватывает одновременно сектор высоких технологий, искусственного интеллекта и оборонной промышленности.
Искусственный интеллект: ожидания и реальность
В докладе отдельное место заняла тема искусственного интеллекта.И. Сечин признал огромный интерес инвесторов к этой сфере и колоссальные средства, направляемые на развитие вычислительных мощностей и дата-центров. Однако, по его словам, реальные результаты пока существенно отстают от ожиданий.
«Согласно последним исследованиям, около 70% компаний по всему миру активно используют искусственный интеллект в своей работе. Однако в 90% случаев за три последних года применение этих технологий никак не сказалось на производительности труда».
Он напомнил о так называемом парадоксе Солоу, согласно которому масштабное внедрение новых технологий далеко не всегда приводит к росту производительности экономики. При этом глава Роснефти предупредил о социальных и гуманитарных последствиях цифровой трансформации.
«Речь идет о коренных изменениях в развитии всего общества, когда на смену людям приходят роботы. Демография и человек, как личность, могут потерять свое значение перед лицом армии машин, если мы будем просто наблюдать».
Особую тревогу, по его словам, вызывает интеграция технологий искусственного интеллекта с военными системами.
«Идет отработка интеллектуальных систем управления людьми на поле боя. Люди фактически становятся расходным материалом, боевыми роботами, управляемыми искусственным интеллектом».
Значимая роль водорода
По мнению И. Сечина, одним из наиболее многообещающих новых источников энергии являются водородные накопители.
«По нашей оценке, в перспективе водород может занять значимую нишу в глобальном энергетическом балансе. Одним из наиболее многообещаюищх направлений являются водородные накопители энергии, которые, в отличие от литий-ионных систем, пока не получили широкого распространения»
Водороные решения, отметил глава Роснефти, потенциально могли бы быть использованы для хранения избыточной дешевой электроэнергии от объектов базовой и возобновляемой генерации.
В настоящее время водородные технологии уступают традиционным энергетическим решениям в экономической эффективности. Ссылаясь на данные МЭА, И. Сечин отметил, что стоимость производства «зеленого» водорода в большинстве регионов мира превосходит 200 долл. США/б.н.э.
В свою очередь термоядерная энергетика остается долгосрочной целью. И. Сечин напомнил, что, несмотря на потенциал практически неисчерпаемой энергии, стабильная управляемая термоядерная реакция пока еще не была получена. Тем не менее инвестиции в этот сектор растут - в 2025 г. они увеличились почти на 40% - до 10 млрд долл. США.
Мир вступает в эпоху энергетического дефицита
Одним из ключевых выводов доклада стало предупреждение о начале новой эпохи роста энергопотребления.По словам И. Сечина, цифровизация экономики и развитие искусственного интеллекта формируют беспрецедентный спрос на электроэнергию.
«Мир сегодня входит в фазу структурного роста потребления электричества».
По прогнозам, уже к 2035 г. мировой спрос на электроэнергию увеличится почти на 40%. Особую нагрузку создадут дата-центры. В настоящее время они потребляют около 500 ТВт·ч/год электроэнергии, а через 10 лет этот показатель может вырасти более чем вдвое.
При этом И. Сечин обратил внимание на хроническое недофинансирование энергетического сектора.
«Иллюзия ускоренного энергоперехода наряду с игнорированием вопросов энергобезопасности в последние годы привели к недофинансированию энергетической отрасли».
За последнее десятилетие инвестиции в добычу ископаемого топлива сократились более чем на 20%, а в нефтяном секторе - на 35%.
Электросети, медь и вода становятся стратегическими ресурсами
Развитие новой энергетики, по словам И. Сечина, потребует масштабного обновления инфраструктуры.
«Потребность в расширении и модернизации сетей достигнет 60 млн км к 2035 г. и 80 млн км к 2040 г. – фактически потребуется удвоение существующей инфраструктуры».
Совокупный объем инвестиций в электросетевое хозяйство за ближайшие 25 лет может достичь 16 трлн долл. США.
При этом одним из главных ограничителей станет нехватка сырья.
«По прогнозам, в ближайшие 20 лет потребуется добыть объем меди, сопоставимый с производством за предыдущие десять тысяч лет».
Не менее важным ресурсом становится вода, особенно для функционирования крупных центров обработки данных и энергетических объектов.
Китай и Индия формируют новую энергетическую карту мира
Большой блок доклада был посвящен азиатским экономикам. И. Сечин назвал Китай наиболее подготовленной страной к новым энергетическим и логистическим вызовам. Он отметил, что КНР одновременно развивает возобновляемую энергетику, атомную генерацию, угольную энергетику, транспортную инфраструктуру и системы хранения энергии.Особое внимание уделяется контролю стоимости электроэнергии для промышленности и населения.
В свою очередь Индия становится одним из ключевых центров роста мирового энергопотребления.
«В следующие 10 лет именно эта страна обеспечит около половины глобального прироста спроса на нефть».
Ормузский кризис и значение Северного морского пути
И. Сечин подробно остановился на последствиях кризиса вокруг Ормузского пролива.
«Перекрытие Ормузского пролива является попыткой изменить регулирование мирового энергетического рынка в интересах США».
«Очевидно, что теперь под угрозой могут оказаться и другие «узкие места» глобальной логистики: Малаккский, Баб-эль-Мандебский и Гибралтарский проливы, мыс Доброй Надежды, Датские и Турецкие проливы, Суэцкий и Панамский каналы, имеющие ключевое значение не только для мировой энергетики (через них проходит практически весь объем мирового производства нефти), но и для всей мировой торговли».
По его оценке, последствия затрагивают не только рынок нефти и газа, но и глобальные поставки продовольствия, удобрений и промышленных товаров. В этих условиях возрастает значение альтернативных логистических маршрутов.
«Мы приветствуем попытки некоторых стран создавать обходные маршруты, но с точки зрения потребностей мировой торговли особая роль принадлежит Арктике».
По мнению И. Сечина, Северный морской путь (СМП) способен стать одним из ключевых транспортных коридоров XXI века, позволяя существенно сократить сроки и стоимость перевозок между Европой и Азией. По мнению И. Сечина, использование этого маршрута позволяет сократить сроки доставки грузов партнерам в полтора-два раза и снизить затраты на 20–30%.
Россия как гарант глобальной энергобезопасности
Отдельный раздел доклада был посвящен роли России в мировой энергетике. И. Сечин подчеркнул, что страна располагает крупнейшими запасами нефти и газа в мире, а ее невозможно исключить из глобальных цепочек поставок. Особое значение он придал сотрудничеству России с Китаем и Индией.
«С апреля 2022 г. его совокупная величина для Китая и Индии превысила 40 млрд долл. США».
При этом нефтяная отрасль остается одним из главных драйверов российской экономики.
«Нефтяной сектор остается ключевым донором российской экономики».
По итогам прошлого года совокупные налоговые поступления нефтегазового комплекса и связанных с ним отраслей достигли около 17 трлн руб.
Перспективы нефтяных цен
Одной из центральных тем обсуждения стали возможные сценарии развития мирового нефтяного рынка в ближайшие 12 месяцев. По мнению И. Сечина, главным фактором, способным оказать определяющее влияние на стоимость нефти, остается ситуация вокруг Ормузского пролива.
«Если вы мне точно скажете, сколько времени продлится кризис в Ормузском проливе, то нам будет легче определить уровень влияния на цену выпадения 16 млн барр./сутки»
По оценке И. Сечина, в случае отмены действующих ограничений, связанных с конфликтом в регионе, рынок сможет постепенно восстановить баланс. В этом сценарии средняя цена нефти к концу текущего года может составить около 95–96 долл США/барр.
«Примерно полгода надо будет для того, чтобы восстановить положительную динамику. И тогда через год мы будем наблюдать примерно 80-85 долл. США/барр. Потому что только для восстановления поставок нужно значительное время и инвестиции. Таким образом, ко второй половине 2027 г., наверное, можно будет говорить о возврате к фундаментальным показателям рынка. Мне кажется, это будет более объективным подходом к вопросам ценообразования»
Вместе с тем он обратил внимание на риски дальнейшей политизации нефтяного рынка и возможного усиления санкционного давления на российский экспорт.
«Если к 16 млн барр. ограничения добавится 7 млн экспорта российской нефти, тогда к уровню 150-160 добавится еще 100 долл. США»
По словам И. Сечина, даже в случае введения дополнительных ограничений Россия сохранит значительную часть экспортных поставок, а рост цен способен компенсировать часть выпадающих объемов.
«И вряд ли их замысел будет реализован так, как они хотели бы. А повышенный уровень цены компенсирует недопоставку санкционных объемов. Поэтому здесь не надо, наверное, на грабли наступать, потому что палка может вам нанести ущерб»
Подводя итог, глава Роснефти отметил, что рынок сталкивается с беспрецедентным количеством рисков, а политические решения все чаще оказывают непосредственное влияние на фундаментальные показатели отрасли.
«Рисков очень много. И с учётом того, что политические решения начинают формировать фундаментальные показатели — всякое возможно. Но мы к этому готовы. И я думаю, что мы компенсируем значительную часть тех ограничений, которые могут быть введены. При этом, какая будет стоимость нефтепродуктов на заправках в Калифорнии? Тоже надо посмотреть»
ОПЕК+ утратил часть потенциала
Отдельное внимание в ходе Энергетической панели было уделено перспективам ОПЕК+ и эффективности действующего механизма регулирования добычи нефти.
По мнению И. Сечина, за последние годы альянс столкнулся с сокращением своего влияния на мировой рынок после выхода из организации ряда государств.
«Объективный анализ ситуации на нефтяном рынке показывает, что с выходом ОАЭ, а до этого Катара, Эквадора и Анголы, ОПЕК+ потерял часть потенциала. В результате, добыча альянса за последние десять лет упала с 58 до 37 млн барр./сутки»
И. Сечин также обратил внимание на то, что отдельные страны-участницы не подпадают под действующие ограничения по добыче либо существенно превышают согласованные квоты. При этом он подчеркнул, что Россия на протяжении всего периода действия соглашений строго выполняла взятые обязательства, несмотря на беспрецедентное санкционное давление.
«В России же за период ограничений добыча нефти сократилась на 1,5 млн барр./сутки. Это падение на 15%, которое предстоит компенсировать необходимыми инвестициями в размере не менее 10 трлн руб.»
Новый мир будет определяться дефицитом ресурсов
Завершая выступление, И. Сечин вернулся к образу ларца Пандоры и сформулировал главный вывод своего доклада.
«В нашем случае на дне ларца мы с неизбежностью обнаружим глобальный дефицит электроэнергии, дефицит продовольствия, меди и других металлов, дефицит воды, которые и будут определять новый облик мировой экономики».
По его мнению, именно борьба за доступ к ключевым ресурсам станет определяющим фактором мировой политики и экономики в ближайшие десятилетия.
«Это и будет, собственно, „конец начала“, когда пустые надежды, иллюзии и спасительные химеры окончательно испарятся».
Завершая доклад, И. Сечин процитировал Екклесиаста:
«Конец дела лучше начала его; терпеливый лучше высокомерного».
Таким образом, центральной темой выступления стал тезис о завершении эпохи относительной стабильности и вступлении мира в период масштабной перестройки глобальной экономической, энергетической и технологической системы, где ключевое значение будут иметь реальные ресурсы, энергетическая безопасность и способность государств адаптироваться к новым вызовам.
